DarkMon
Мрачный Понедельник
В какой-то момент возникло чувство, что дальше первой части вообще не уйдёт — но ушло и даже закончилось :right: Копьё и Чаша

Почему герои так или иначе употребляют вещества, интересно? Не "Особое Шоггтотское" — так "магию", не "магию" — так травку... и смотрят то кочергу, то потолок...

Да. Одно из значений Императрицы (Ату III) - "земная любовь".
Make love not war, в общем.

Альтернативное повествование:
Если бы я вёл дневник, что бы я записал в нём относительно всех тех событий, которые со мной произошли, начиная с двадцать четвёртого сентября… и по пятое октября?
Думаю, это выглядело бы примерно так:

24 сентября.
Во время эфира программы «Наш метод» среди зрителей увидел Джона Константина и Геллерта Гриндевальда, оба с бокалами, словно они сидят в баре. Видение быстро исчезло.

26 сентября.
Около пяти позвонил Константин, сообщил, что «фермер», по его мнению, меня ищет. Не удивился. Решил позвонить Криденсу, но из-за бури (Мексиканский залив) проблемы со связью.
Вечером Геллерт оказался в моей квартире. Выглядел он плохо и просил ему помочь.
Сказал, что сделаю всё, что в моих силах. Уходя, он обещал позвонить «когда подготовится». Вероятно, придётся ехать на «Ферму».


29 сентября.
Выходные промелькнули, как тень… Вечером до меня из Нового Орлеана дозвонился Криденс. Говорит, что буря до сих пор бушует (это же во всех новостях). Он должен был сегодня вылететь в Сан-Франциско, но, конечно, полёты отменили… согласился, что лучше ему пока что будет остаться с миссис Грейвз и девочками. Девочки ещё никогда не видели такого шторма.

30 сентября.
Позвонил в Новый Орлеан, поздравил Криденса с днём рождения. Долго говорили по телефону, несмотря на помехи на линии. Когда собрался сказать ему про Геллерта, связь снова оборвалась. Нервы… пришлось дополнительно медитировать.

1 октября.
Звонок от Геллерта. Я должен быть утром пятого октября на «Ферме». Значит, выехать придётся четвёртого… Синоптики не радуют. Предупредил в «Центре», что все занятия на следующей неделе отменяются. На всякий случай.

3 октября.
Ранний звонок от Криденса. Ситуация, кажется, стабилизируется. Возможно, он вернётся в субботу. Чёрт возьми… не знаю, как ему объяснить про Геллерта… сказал, что у меня на выходных есть одно важное дело, обещал оставить записку на тот случай, если он меня не застанет дома. Интересно, сколько времени потребуется Геллерту?

4 октября.
Выехал из Санта-Карлы по направлению к Бейкерсфилду. Не стал заезжать к Ковальски — не то состояние. Ехал весь день, вечером остановился в «Семи звёздах», как четыре года назад. Только без Криденса. Ни пророческих снов, ни видений. Вообще почти не спал.

5 октября.
Долина Смерти. Никаких грозовых туч, ничего зловещего. Впервые увидел «Ферму» со стороны. Ворота автоматические. Ни души.
Геллерт встретил меня…

………………………………………………………

Возможно, после этого сама идея дневника показалась бы мне абсурдной. Я бы просто не мог записывать всё, что происходило… но если бы я продолжил свои записи, я, пожалуй, мог бы рассказать кое-что. Что-то из того, что ещё можно было выразить словами.

5 октября, воскресенье.
Геллерт встретил меня и провёл белыми коридорами (которые периодически снились мне все эти годы) в ту часть комплекса, где я не был. Пустынно и тихо.
Белые коридоры. Белый свет. Белые розы.
Мне вспомнился «Моби Дик», рассуждения о белом цвете, как о самом зловещем и чудовищном: Белый кит — это сам Дьявол.
Но Геллерт Дьяволом не был. И он рассыпался у меня на глазах.
Он, конечно, шутил — в своей манере, но как будто чего-то не хватало в этих шутках. Самой соли. Ядра. В итоге, он надолго замолчал. Привёл меня в одну из комнат. На фоне вездесущего белого он как будто терялся, растворялся. Я же, в чёрном, ощущал себя сгустком реальности, слишком материальным в этом эфемерном пространстве.
Геллерт рассказал мне о Копье и проблемах, с ним связанных. Проблемах — это мягко сказано: там было навешано проклятье на проклятье, но с большинством ему удалось справиться. Говорил Геллерт отстранённо. Я исполнял роль фасилитатора. У меня даже возникло чувство, будто это просто очередной «сложный» клиент… может быть, так оно и было.
В этот раз меня никто не запирал в комнате, я мог ходить где угодно. Я поражался общему параноидальному духу строения: то ли клиника — то ли тюрьма, и все эти решётки, многочисленные двери, ключи, индикаторы дыма…
С трудом найдя дорогу обратно, я вернулся в «свою» комнату. Обед принёс один из запомнившихся мне по прошлому разу здоровяков с монголоидным лицом. Теперь я был совершенно уверен, что это не человек: не чувствовалось жизни, не ощущалось ауры. Мёртвая материя.
Вечером Геллерт пригласил разделить с ним ужин. На этот раз он обошёлся без букета цветов и шампанского и не пытался меня «соблазнять». Почти не говорил. Это странно. Мы разошлись по комнатам, и я не видел и не слышал его до следующего дня.

6 октября, понедельник.
Мне кажется, что чувство, которое я испытываю к Геллерту — это сострадание. Я знаю, сколько зла сделал этот человек, но я вижу, как он… меняется?
…возможно, это только стечение обстоятельств. Возможно, это происходит не по его воле, или даже — против его воли. Или, может быть, изменения начались куда раньше, чем он сам заметил. Копьё могло оказаться закономерностью…
Мы виделись с ним едва ли дольше нескольких минут днём и около получаса за ужином.
Одна из дверей привела меня во внутренний сад. Огромное количество белых роз. Одиночество.

7 октября, вторник.
Меня никто не удерживает здесь, но я знаю, что мне надо оставаться. Геллерт как в воду канул.
Долго ходил по коридорам «Фермы». Это настоящий Лабиринт. Большинство дверей заперто. Толкнул одну наугад и вдруг понял, что это моя бывшая комната. Геллерт лежал на кровати и, кажется, спал. Он напоминает мне ребёнка-аутиста. Пришла в голову картинка: вот так же, четыре с лишним года назад, он заставал меня. Голова идёт кругом, такое ощущение, будто время и пространство меняются местами. Магия?.. Здесь совершенно нечем заняться, и я решил медитировать, но теперь искать волну «Геллерт». Возможно, мне удастся хоть что-то понять, если я увижу его «изнутри».
Не знаю, что было причиной — тот образ жизни, который Геллерт вёл прежде или магические раны от Копья, а, может быть, лечение в швейцарской клинике, — его сознание открылось мне на удивление легко (возможно, он это допустил сам, и тогда возникает вопрос об истинности видения. Я не знаю, можно ли совершить такую подделку. Не уверен). Я должен обдумать то, что увидел, поскольку это… это слишком странно. Мне казалось, что таким людям, как Геллерт, нельзя верить на слово. Но, похоже, временами он всё-таки говорил правду.

8 октября, среда.
Мы не виделись сегодня вообще, хотя я имел некоторое представление о том, где он находится… какое, к чёрту представлении: все комнаты одинаковые. Он может быть, где угодно.
Медитировал на Грааль и вдруг очень чётко увидел его — в себе. Это он и имел в виду?

9 октября, четверг.
Я нашёл его. Или он меня? Никогда не видел такого взгляда прежде. Не могу понять, как ему помочь. Что я должен сделать? Принести ему роз из сада? Пригласить на танец? Что?..
Он хозяин собственной тюрьмы. В руках у него — ключи от всех дверей, но почему же он не отопрёт эти двери? Чего боится?
Это взаимодействие для меня куда сложнее, чем взаимодействие с Криденсом. Тьма и свет. Криденс, при его «тёмной» сущности — для меня свет. А Геллерт?..
Никакой «магии» на этот раз, потому что магия не нуждается в допинге… она либо есть — либо её нет. Криденс был уверен в том, что может только разрушать, до тех пор, пока не понял, что эту же силу можно использовать иначе — и спас мне жизнь.
Неужели это же требуется от меня сейчас? Но почему?
Потому, что мёртвых уже не вернуть. А для живого всегда остаётся надежда.
«Я почти влюбился в тебя тогда». Чёрт возьми, Геллерт… всегда «почти», всегда по лезвию бритвы, на краю бездны… а если надо будет упасть? На самое дно? Что ты тогда скажешь?
Нет, не так. Так я не могу.

10 октября, пятница.
А если представить. Если вообразить себе… хоть на один день, хоть на несколько минут — что я мог бы его полюбить? Мог бы?
Он похож на мертвеца.
Но если…
Решение кажется мне правильным, но требует «шага веры». Вера, Криденс. Самый сложный шаг. Потому что кажется — это падение закончится только смертью.
К чёрту. Я уже умирал. Он умирает теперь. Сейчас или никогда.

11 октября, суббота.
То, что было на этот раз — не было «улётом» или «сексом под улётом», это была Магия без кавычек. Это был огонь. Это была жизнь. Всё смешалось — чёрное и белое, тьма и свет. Не просто секс, нет: то, о чём говорят «АЛХИМИЯ».
И это было правильно, чертовски правильно…
Я сделал свой выбор, сделал ещё тогда, четыре года назад, когда не позволил Криденсу убить Геллерта.
Тьма и свет, чёрное и белое — это баланс. Но я никогда бы не подумал, что окажусь точкой равновесия…
Какой-то винтик встал на место.

12 октября, воскресенье.
Мы расстались. Ни слова о возможной встрече «когда-нибудь потом». Но, чёрт возьми, этот поцелуй… «Передай его Криденсу,» — сказал Геллерт. И добавил, что Джон Константин должен обновить свои данные о магах Америки.
Всё. Я еду домой. На сиденье автомобиля лежит «Полароид». Я так и не сделал ни одного снимка.

***

Когда я вернулся с «Фермы», — а я гнал почти без остановок весь день — Криденс лежал на полу, раскинув руки, и слушал музыку в наушниках. Его глаза были закрыты, а тело подёргивалось, как будто по нему пробегали электрические разряды. В комнате витал сладковатый запах марихуаны. Покосившись на музыкальный центр — среди нагромождений CD выделялась открытая коробочка Nine Inch Nails, «Further Down The Spiral» — я опустился рядом с ним и, наклонившись, поцеловал в губы. «Привет от Геллерта,»— мелькнуло в голове. Он тут же распахнул глаза и, скинув наушники, обнял меня всеми конечностями. Металлическая заклёпка пирсинга ударила по зубам, прокатилась по языку, как жемчужина. Только после того, как мы несколько раз прерывались, чтобы перехватить дыхание, я, всё ещё лёжа на Криденсе, сказал: «Вот я и дома» — но он едва дал мне договорить, и, перекатившись, уселся на мне верхом, вглядываясь в лицо. Затем улыбнулся.
— Ты всё тот же.
— А чего ты ожидал?
— Боялся, что он тебя обреет, как в прошлый раз. Или сделает ещё что-нибудь. Магическое.
— «Магическое»… Нет, Криденс, он ничего мне не сделает теперь.
— Он мёртв? — оживился Криденс.
Я помотал головой, насколько это возможно, когда лежишь на спине. Криденс нахмурился.
— Тогда что у вас там было?
— У нас было путешествие над Великой Бездной.
— Всё это время?
— Почти. Часть времени ушла на реальное путешествие. Я был на «Ферме».
Криденс втянул воздух. Облизнул губы.
— Проклятье, Персиваль… я же почувствовал…
— Не буду говорить «это не то, что ты думаешь», потому что это именно то. Но это была настоящая Мистерия. Настоящая Магия.
— Магия или «магия»?
— Магия, Криденс. Не дозированная.
Криденс слез с меня и растянулся рядом на ковре, среди видеокассет и дисков.
— Откуда, кстати, у тебя травка? Мы же договорились, что не будем…
— Это была стрессовая ситуация. Сначала шторм и твоя мама, потом ты где-то спасаешь мир вместе с Гриндевальдом, а мне что остаётся делать?
— Ладно. Поговорим об этом позже. Насчёт спасения мира… Ты уверен, что хочешь знать?
— «Никаких мрачных тайн».
— Хорошо. Тогда слушай.
И я рассказал ему всё, как было.

***

— «Восстановление магического баланса»… знаешь, Персиваль, похоже, ты перекоучил всех коучей мира…
— Ты так думаешь?
— Угу. Можешь брать клиентов на последней стадии разложения и возвращать им человеческий облик…
— Не такой уж он был и труп.
Криденс сделал затяжку и передал мне остаток косяка. Некоторое время мы лежали молча и смотрели в потолок. Потолок бывает таким разным, когда рядом Криденс. Я заметил несколько новых трещин.
— Да, Константин просил перезвонить, когда вернёшься, мистер Супермен… или Некромант?
— Мы не отпраздновали твой день рождения. Константин подождёт.
— Две недели почти прошло, отпразднуем на Хэллоуин.
— И чтобы никакой травки больше.
— Это последняя. Докурим — и всё.
Он выдохнул дым вместе с тьмой, и мы смотрели, как она закручивается в спирали, пока огни ламп не потускнели, и в комнате не стало совсем темно.

***

Сами понимаете, интимную сторону вопроса Константину я пересказывать не стал — а Константин и вправду прилетел уже на следующий день. В ответ он рассказал мне о своей поездке в Лондон. Путь Левой Руки. Роза. Грааль. Императрица. И, почему-то, это ощущение, что Дамблдор знает больше всех…
Мы сидели в баре неподалёку от моего дома, и бармен, от нечего делать, переключал каналы телевизора. Он уже было хотел остановиться на MTV, но Константин страшным голосом приказал ему найти какое-нибудь ток-шоу, пробормотав под нос, что баланс балансом, а природные аномалии, похоже, стали нормой.
Если не ошибаюсь, по MTV передавали последний хит Backstreet Boys.

@темы: фик, Легенда v1